Парадоксы Донбасса и Минска. Интервью Климкина «Эху Москвы»

17:10, 30 августа
Куда их заведут переговоры? - фото 1
Куда их заведут переговоры? / photothek.net

Самое важное из интервью министра иностранных дел Украины Павла Климкина российскому «Эху Москвы» - о том, почему зависли Минские переговоры, что будет с украинскими политзаключенными, нужно ли вводить режим пересечения границы по загранпаспортам.

Мы наблюдаем ситуацию классической гибридной горячей войны, которая сейчас ведется, начиная с оккупации Крыма, сейчас через фактически оккупацию Донбасса и попытку создания там российского протектората.

Я не знаю, зачем это нужно России, но это именно попытка российского протектората, желание его легитимировать и потом как своеобразного троянского коня использовать для дальнейшей дестабилизации в Украине.

Все то, что происходит вокруг Донбасса, является попыткой дестабилизировать Украину не только как государство, но и как общество, которое строит себя в логике демократических и европейских ценностей.

Если вы почитаете последний отчет ОБСЕ, то практически за 100% случаев недопуска ответственность лежит на на российской стороне (ну если хотите, то можете говорить - на стороне Донецка и Луганска). Мы так же видим и нежелание России работать хотя бы по первым элементам мониторинга той части украинско-российской границы, которая сегодня не контролируется нами, а через нее идет поток и регулярных войск, и вооружения, и боеприпасов.

К сожалению, в сфере имплементации Минска сделано намного меньше, чем хотелось бы. Но я подчеркиваю, что это нежелание именно российской стороны имплементировать Минск так, как понимают все остальные стороны, не перекручивая эти соглашения в сторону сначала легитимации тех, кто там есть, а потом использование этого именно в политическом контексте.

Нормандский формат – это возможность составить, как я очень надеюсь, дорожную карту выполнения Минска. А также возможность не позволить России и дальше уходить от имплементации через фиксацию, во-первых, последовательности действий, а во-вторых, через фиксацию гарантий для действий каждого.

Для меня имплементация Минска означает, что мы перестаем стрелять, мы постепенно передаем реальный контроль за ситуацией ОБСЕ и Россия физически уходит из Донбасса.

Вот это для меня минимальное состояние, когда мы можем достичь какой-то динамики в Минске.

И опять же для России будет хорошо, если все оружие вернется – где-нибудь оно будет полезно, не обязательно только в Сирии. Я, например, постоянно предлагаю, чтобы хранилища оружия были на Российской территории. Вдоль нашей границы. Оружие из России пришло, пусть оно в Россию и уйдёт.

И тогда собственно российские военные могут свое же оружие там и охранять. А ОБСЕ (и тут ещё один важный элемент) должно вместе с вооруженной полицейской миссией создать условия, чтобы была безопасность во время выборов. Вот хотя бы вот эти базовые вещи нужны, чтобы какую-то динамику поймать по Минскому процессу.

Вот если мы будем иметь позитивную динамику по Минску и принципиальное желание России этот Минск исполнять, а не играться вокруг желания дестабилизировать Донбасс и через это дестабилизировать Украину (ну и также через все возможные способы), тогда назначение послов станет частью позитивной динамики. Пока я такой позитивной динамики и вообще какой бы то ни было позитивной динамики не вижу.

Вот представьте себе, если вдруг назначаются послы, они будут работать в сегодняшних условиях?

На фоне оккупации Крыма и оккупации Донбасса введение режима пересечения границы по заграничным паспортам мне не кажется таким уж сумасшедшим шагом.

Все те, кто едет сегодня в Украину, тоже могут участвовать в российской гибридной агрессии, поэтому то, что было введено, это было правильно. Никаким недружественным шагом я это не считаю.

Я считаю выборы в России нелегитимными, потому что они происходят на территории оккупированного Крыма. Причем, эти выборы не являются легитимными ни в политическом, ни в правовом смысле.

Вот только давайте не будем называть это «обменом политическими заключенными». Я очень аккуратно отношусь к терминологии.

С моей точки зрения, те украинцы, которые находятся в тюрьмах на территории России, это политические заключенные. Те же, на кого были обменены украинские граждане, у меня, честное слово, язык не поворачивается.

Пока у нас не состоится освобождение всех (подчеркиваю – именно всех) политических заключенных, говорить о какой-либо динамике в принципе (даже не о позитивной) по определению невозможно.

Этот процесс никогда со стороны России не поддерживался. И я считаю, что это коллективные усилия не только Украины, но и всех, кто нам помогал (это и крупные игроки, как Европейский союз, и просто люди, которые действительно боролись за освобождение тех, кого освободили).

Это надо рассматривать с точек зрения судеб людей. Солошенко, который болеет, Гена Афанасьев, которого зверски пытали, Надежда Савченко – это тотальный кошмар.

Я много раз это говорил Сергею Викторовичу Лаврову: если мы не способны лишить судьбу политических заключенных и вернуть их домой, то нам в принципе очень сложно говорить о чем-либо другом.

Эхо Москвы
Другое на тему
Предложение партнеров
Комментарии
Публикации